Неточные совпадения
Ну, а чуть заболел, чуть нарушился
нормальный земной порядок в организме, тотчас и начинает сказываться возможность другого мира, и чем больше болен, тем и соприкосновений с другим миром больше, так что, когда умрет совсем
человек, то прямо и перейдет в другой мир».
— Да вот я кончу только… план… — сказал он. — Да Бог с ними! — с досадой прибавил потом. — Я их не трогаю, ничего не ищу; я только не вижу
нормальной жизни в этом. Нет, это не жизнь, а искажение нормы, идеала жизни, который указала природа целью
человеку…
Он говорил, что «
нормальное назначение
человека — прожить четыре времени года, то есть четыре возраста, без скачков, и донести сосуд жизни до последнего дня, не пролив ни одной капли напрасно, и что ровное и медленное горение огня лучше бурных пожаров, какая бы поэзия ни пылала в них».
Лежанье у Ильи Ильича не было ни необходимостью, как у больного или как у
человека, который хочет спать, ни случайностью, как у того, кто устал, ни наслаждением, как у лентяя: это было его
нормальным состоянием.
Такие добрые
люди способны на все; они вообще явление загадочное и едва ли
нормальное.
— Вы сами же совершенно правильно назвали
людей этого типа анекдотическими. Когда подует ветер
нормальной жизни, он выметет их, как сор.
Самгин вздрогнул, ему показалось, что рядом с ним стоит кто-то. Но это был он сам, отраженный в холодной плоскости зеркала. На него сосредоточенно смотрели расплывшиеся, благодаря стеклам очков, глаза мыслителя. Он прищурил их, глаза стали
нормальнее. Сняв очки и протирая их, он снова подумал о
людях, которые обещают создать «мир на земле и в человецех благоволение», затем, кстати, вспомнил, что кто-то — Ницше? — назвал человечество «многоглавой гидрой пошлости», сел к столу и начал записывать свои мысли.
— П’очти все формы психических з-заболеваний объясняются насилием над волей
людей, — объяснял он Самгину. — Су-уществующий строй создает
людей гипертрофированной или атрофированной воли. Только социализм может установить свободное и
нормальное выявление волевой энергии.
Во всех этих
людях, несмотря на их внешнее различие, Самгин почувствовал нечто единое и раздражающее. Раздражали они грубоватостью и дерзостью вопросов, малограмотностью, одобрительными усмешечками в ответ на речи Маракуева. В каждом из них Самгин замечал нечто анекдотическое, и, наконец, они вызывали впечатление
людей, уже оторванных от
нормальной жизни, равнодушно отказавшихся от всего, во что должны бы веровать, во что веруют миллионы таких, как они.
Тут он вспомнил, что Митрофанов тоже сначала казался ему
человеком нормальным, здравомыслящим, но, в сущности, ведь он тоже изменил своему долгу; в другую сторону, а — изменил, это — так.
— Это — верно, — сказал он ей. — Собственно, эти суматошные
люди, не зная, куда себя девать, и создают так называемое общественное оживление в стенах интеллигентских квартир, в пределах Москвы, а за пределами ее тихо идет
нормальная, трудовая жизнь простых
людей…
В конце концов — она совершенно
нормальный, простой
человек.
Человек есть существо бессознательно хитрое и не вполне «
нормальное», и он легко обманывает себя и других, более всего самого себя.
Строгость смотрителя происходила преимущественно оттого, что в переполненной вдвое против
нормального тюрьме в это время был повальный тиф. Извозчик, везший Нехлюдова, рассказал ему дорогой, что «в тюрьме гораздо народ теряется. Какая-то на них хворь напала.
Человек по двадцати в день закапывают».
Он отвергал показание Масловой о том, что Бочкова и Картинкин были с ней вместе, когда она брала деньги, настаивая на том, что показание ее, как уличенной отравительницы, не могло иметь веса. Деньги, 2500 рублей, говорил адвокат, могли быть заработаны двумя трудолюбивыми и честными
людьми, получавшими иногда в день по 3 и 5 рублей от посетителей. Деньги же купца были похищены Масловой и кому-либо переданы или даже потеряны, так как она была не в
нормальном состоянии. Отравление совершила одна Маслова.
Это различие понимается иногда и иначе: кто в телесности видит род болезни, в создании жены — признак грехопадения, а в Еве — начало греха, те должны отрицать коренное различие в природе
человека и ангела, видя в
человеке лишь неудавшегося ангела, а в ангеле —
нормальный, не уклонившийся от назначения образ
человека.
Если сказать правду, бывали нередко случаи, когда пан Туркевич вылетал оттуда с быстротой
человека, которого подталкивают сзади не особенно церемонно; но случаи эти, объяснявшиеся недостаточным уважением помещиков к остроумию, не оказывали влияния на общее настроение Туркевича: веселая самоуверенность составляла
нормальное его состояние, так же как и постоянное опьянение.
Я не думаю, чтоб
люди всегда были здесь таковы; западный
человек не в
нормальном состоянии — он линяет. Неудачные революции взошли внутрь, ни одна не переменила его, каждая оставила след и сбила понятия, а исторический вал естественным чередом выплеснул на главную сцену тинистый слой мещан, покрывший собою ископаемый класс аристократий и затопивший народные всходы. Мещанство несовместно с нашим характером — и слава богу!
— Какая смелость с вашей стороны, — продолжал он, — я удивляюсь вам; в
нормальном состоянии никогда
человек не может решиться на такой страшный шаг. Мне предлагали две, три партии очень хорошие, но как я вздумаю, что у меня в комнате будет распоряжаться женщина, будет все приводить по-своему в порядок, пожалуй, будет мне запрещать курить мой табак (он курил нежинские корешки), поднимет шум, сумбур, тогда на меня находит такой страх, что я предпочитаю умереть в одиночестве.
Пророчества Достоевского о русской революции суть проникновение в глубину диалектики о
человеке —
человеке, выходящем за пределы средне-нормального сознания.
Гонит ссыльных из Сахалина также стремление к свободе, присущее
человеку и составляющее, при
нормальных условиях, одно из его благороднейших свойств.
— А по вечерам зато откровеннее! По вечерам задушевнее и откровеннее! — с жаром обернулся к нему Лебедев, — простодушнее и определительнее, честнее и почтеннее, и хоть этим я вам и бок подставляю, но наплевать-с; я вас всех вызываю теперь, всех атеистов: чем вы спасете мир и
нормальную дорогу ему в чем отыскали, — вы,
люди науки, промышленности, ассоциаций, платы заработной и прочего? Чем? Кредитом? Что такое кредит? К чему приведет вас кредит?
— Поговорим, папа, серьезно… Я смотрю на брак как на дело довольно скучное, а для мужчины и совсем тошное. Ведь брак для мужчины — это лишение всех особенных прав, и твои принцы постоянно бунтуют, отравляют жизнь и себе и жене. Для чего мне муж-герой? Мне нужен тот
нормальный средний
человек, который терпеливо понесет свое семейное иго. У себя дома ведь нет ни героев, ни гениев, ни особенных
людей, и в этом, по-моему, секрет того крошечного, угловатого эгоизма, который мы называем семейным счастьем.
Но они были просто более знающие
люди, с прекрасной подготовкой, какую дает воспитанникам"Высшая
нормальная школа", откуда выходят преподаватели средних заведений и университетских факультетов.
Некрасов ценил его не меньше, чем Салтыков, и вряд ли часто ему отказывал. От самого Г. И. я слыхал, что он"в неоплатном долгу"у редакции, и, кажется, так тянулось годами, до последних дней его
нормальной жизни. Но все-таки было обидно за него — видеть, как такой даровитый и душевный
человек всегда в тисках и в редакции изображает собою фигуру неизлечимого"авансиста" — слово, которое я гораздо позднее стал применять к моим собратам, страдающим этой затяжной болезнью.
…Через час я был в
нормальном состоянии. Конечно, я попросил у нее извинения за бессмысленную грубость. Сам не знаю, как это со мной произошло. Раньше я был вежливым
человеком.
Страх болезней сам становится болезнью и начинает повсюду видеть несуществующую опасность заразы, населяет мир бациллами, со всех сторон атакующими
человека, парализует возможность здравого восприятия своего тела и
нормального к нему отношения.
Но эту дырочку сознание, средне-нормальное и средне-общее сознание пытается закрыть, и тогда трудно
человеку обнаружить все запасы творческой энергии и все присущие ему дары.
Но этот разум не есть божественный Логос, это разум средне-нормального, социализированного сознания, которое приспособляется к среднему духовному уровню и к низшей ступени духовной общности
людей.
Человек живет во власти иллюзии, которая так сильна, что представляется
нормальным сознанием.
В средне-нормальном цивилизованном
человеке оно приобретает другой характер, двойственность приобретает нормативный характер приспособления к условиям цивилизации и вызывается необходимостью лжи, как самозащиты.
— Со вчерашнего вечера я обдумал дело, — начал он уверенно и методически, по-всегдашнему (и мне кажется, если бы под ним провалилась земля, то он и тут не усилил бы интонации и не изменил бы ни одной йоты в методичности своего изложения), — обдумав дело, я решил, что замышляемое убийство есть не только потеря драгоценного времени, которое могло бы быть употреблено более существенным и ближайшим образом, но сверх того представляет собою то пагубное уклонение от
нормальной дороги, которое всегда наиболее вредило делу и на десятки лет отклоняло успехи его, подчиняясь влиянию
людей легкомысленных и по преимуществу политических, вместо чистых социалистов.
Аристократия есть единственно должная, желанная,
нормальная, космическая форма властвования в мире, ибо это — властвование внутреннего
человека, властвование призванных и великих.
«
Нормальная» и «естественная» половая функция есть продукт дифференциации половой жизни, разлитой во всем телесном и духовном существе
человека [Очень интересны и показательны работы проф.
Именно всеми, потому что хотя тут было множество
людей самых противоположных воззрений, но, наверно, не было таких, которые отнеслись бы к событию с тем жвачным равнодушием, которое впоследствии (и даже, благодаря принятым мероприятиям, очень скоро) сделалось как бы
нормальною окраской русской интеллигенции.
— На романтизм, собственно стерновский, — возразил он, — я смотрю совершенно иначе. По-моему, он предполагает величайшее бесстрастие. Одна уж эта способность довольствоваться какой-нибудь перепиской показывает нравственное уродство, потому что, как вы хотите, но одни вечные письма на
человека нормального, неизломанного всегда будут иметь скорее раздражающее, чем удовлетворяющее влияние.
Вследствие неправильного развития, часто
людям представляется совершенно
нормальным и естественным то, что, в сущности, составляет нелепейшее насилие природы.
Чувства влюбленного не похожи на чувства
людей, находящихся в
нормальном состоянии, — они все видят в розовом цвете, надежды, их на блаженство бывает без границ.
Да и к чему мешать
людям умирать, если смерть есть
нормальный и законный конец каждого?
Ему больше всего нравилась психология горбуна, как проверка
нормального среднего
человека.
Будь это
люди нормальные, с свободной волей и хоть с некоторой энергией, — ничто не могло бы разлучить их, или по крайней мере разлука эта не обошлась бы без тяжелой и страшной борьбы.
Без труда и без законной,
нормальной собственности
человек не может жить, развращается, обращается в зверя.
Человек из подполья пишет: «С чего это взяли все эти мудрецы, что
человеку надо какого-то
нормального, какого-то добродетельного хотения? С чего это непременно вообразили они, что
человеку надо непременно благоразумно-выгодного хотения?
Человеку надо одного только самостоятельного хотения, чего бы эта самостоятельность ни стоила, к чему бы ни привела».
Подпольный
человек Достоевского пишет: «С чего это взяли все эти мудрецы, что
человеку надо какого-то
нормального, какого-то добродетельного хотения? С чего это непременно вообразили они, что
человеку надо непременно благоразумно-выгодного хотения?
Человеку надо — одного только самостоятельного хотения, чего бы эта самостоятельность ни стоила и к чему бы ни привела».
«Потому, что я видел истину, я видел и знаю, что
люди могут быть прекрасны и счастливы, не потеряв способности жить на земле. Я не хочу и не могу верить, чтобы зло было
нормальным состоянием
людей. И как мне не веровать: я видел истину, — не то что изобрел умом, а видел, видел, и живой образ ее наполнил душу мою навеки. Я видел ее в такой восполненной целости, что не мог поверить, чтоб ее не могло быть у
людей…»
Оставя политические заблуждения Герцена, где он вышел из роли
нормального героя, из роли Чацкого, этого с головы до ног русского
человека, — вспомним его стрелы, бросаемые в разные темные, отдаленные углы России, где они находили виноватого. В его сарказмах слышится эхо грибоедовского смеха и бесконечное развитие острот Чацкого.
Как сильно и как обаятельно наслаждение для
человека с
нормальным органом зрения любоваться светом солнечного дня, так сильно и мучительно впечатление от малейшего солнечного луча для больного глазами, долгое время сидящего в темноте.
Астров. Стара штука. Ты не сумасшедший, а просто чудак. Шут гороховый. Прежде и я всякого чудака считал больным, ненормальным, а теперь я такого мнения, что
нормальное состояние
человека — это быть чудаком. Ты вполне нормален.
— Хорошо быть умным
человеком: ни за что ни про что катают тебя князья в своих экипажах!.. — говорил он вслух и кивая в это время, в знак прощания, князю головою: выпивши, Миклаков обыкновенно делался откровеннее, чем он был в
нормальном своем состоянии!
«И почему вы так твердо, так торжественно уверены, что только одно
нормальное и положительное, одним словом, — только одно благоденствие
человеку выгодно?